Я родилась в маленьком городе на берегу огромного озера. В 18 уехала и прожила жизнь в блистательном Граде, пересечённом огромной рекой.
В школьные годы пристрастилась к поэзии, обожествляла искусство и красоту, в студенческие — изменила искусству с наукой психологией. Ближе к сорока годам к искусству вернулась, поначалу как исследователь.
Предметом моего интереса стало ленинградское подпольное искусство. Оно меня приняло, оно нуждалось в тех, кто им будет заниматься. Я была его летописцем, хроникёром, историком, арт-критиком и наконец пришлось стать искусствоведом — без искусствоведческого образования так же, как я прежде занималась психологией без психологического.
И вот на закате дней занялась фотографией. Тоже без обучения. Некоторые говорили: они у меня получаются потому, что я общалась с художниками. Но точнее: на них повлияло многолетнее рассматривание живописи.
Моим фотографиям чужд документализм. Я не ставлю задачей нечто запечатлеть, я не требую от мотива ничего, кроме красоты или выразительности. Это не значит, что ничто иное для меня не имеет ценности. Это значит: оно не имеет прав без красоты.
Учителей в фотографии у меня не было. Скорее отталкивание: нельзя, не хочу делать похожее. Было только одно предшествовавшее впечатление — на выставке Димы Конрада увидела, что фотография может заключать в себе живопись, что содержанием фотографии может быть живописность.